Лауреат
Национальной премии России
«Золотой Лотос»


Победитель
Всероссийского конкурса
«Золотой Гонг - 2004»


Победитель Всероссийского конкурса «Обложка года 2004»

Культурологический, историко-географический журнал. Издается с мая 1991 года.
  
 

 

На первую страницу номера

На главную страницу журнала

Написать письмо

 

ИЛИН

1-2 2010

Культурологический, историко-географический
журнал

Олег Сидоров
Солдаты Победы и солдаты Правды

Наша анкета
Егор Шишигин.
Владимир Пестерев.
Юрий Петров

Михаил Соколов
Старая новая история Победы

«Все для фронта,
все для победы!»

Авксентий Мординов
Материальная помощь фронту

Мария Гаврилова
Якутия во время войны

Лена Захарова
9 мая. Воспоминания об отце

Алексей Захаров
На войне, как на войне

Дмитрий Тимофеев
Штурман специальной части 24/257

Марк Шац
Новая жизнь шахты Шергина

Сардаана Захарова, Сергей Мыреев
«Убил под князем Бойзеком Тынином коня в железных досках...»
Путь якутского куйаха

Александр Балтин
Стихи о Якутии

9 мая
Воспоминания об отце

Близится 9 Мая. 1975 год, 30-я годовщина Победы.
Весеннее солнце заливает низкий деревянный дом на Курашова. Светло.
Отец достает свой выходной костюм, особую обувь, изготовленную в ортопедической мастерской, что облегчала немного ходьбу. Отец просит приколоть медали и ставит меня на большой деревянный стул: мне не дотянуться до его груди...
Он объясняет мне, справа – гвардейский знак, слева – медали «За отвагу». Я накалываю ему медали и опять жалею о том, что медалей не так много, как у других ветеранов, которых я видела на прошлом параде на проспекте Ленина. И ленточки боевых медалей «За отвагу» такие не яркие и медали совсем не блестят на солнце...


Мой отец
Алексей Герасимович Захаров

Праздник 9 Мая был особым праздником, без домашней суеты, угощений и семейных подарков. Это был его, отца, праздник, когда он доставал свои медали, был торжественен и сосредоточен. Всю жизнь проработавший в школе, он с радостью принимал все приглашения на встречи со школьниками или студентами и серьезно готовился к ним. Потом он возвращался домой с неизменным букетом гвоздик, всегда в хорошем настроении от общения с учителями, школьниками или студентами.

В этот праздник отец часто вспоминал своего родного брата Василия, который пропал без вести на войне. Мать умерла совсем молодой при родах, не выжили и родившиеся младенцы-близнецы. Отчаявшийся отец, как ни любил своих двух сыновей, так и не оправился от потери, Василия и Алексея были вынуждены воспитывать родственники. Так они росли вдвоем, не расставаясь друг с другом, поддерживая и заботясь друг о друге то у одних родственников, то у других.

Отец ушел на фронт в 1941 году, когда ему шел 24-й год, брат Василий был призван позже, но так и не вернулся, пропал без вести. От него осталось только письмо, которое он написал родственникам в Якутск в январе 1944 г., из места дислокации его части под Горьким. В том письме Василий писал родным, что война вот скоро закончится и сообщал, что чувствует он себя, как никогда, хорошо, скучает, вот пишет письмо и видит всех так, как будто все перед его глазами, с ним, рядом. И одной строкой о младшем своем брате: «очень скучаю по Алеше, как он?».


«Театральный снимок». 1985 год. В семейном архиве сохранилось поздравление
с 40-летием Победы, подписанное директором театра В.Ф.Слепцовым, секретарем
партийной организации А.Е.Ильиной, председателем профкома Е.А.Степановой.
Алексей Герасимович во втором ряду, крайний слева.

Отец всю жизнь писал в поисковые отряды, обращался в военные архивы, чтобы бы хоть что-то узнать о брате Василии, у него накопилась целая папка документов, переписки. Отец хранил это последнее письмо, написанное карандашом на тетрадном листе, мне кажется, не как семейную реликвию или память о брате, а все же как и надежду, которую он не терял до последних лет. Мало ли как складывается судьба людей на войне...

Как-то раз в 85-м году, когда я уже училась в Москве в институте, мой неугомонный отец решил ехать в Кривой Рог, его пригласили на Украину на торжества, посвященные освобождению города Ингулец. Отцу было трудно ходить и потому было решено, что я еду с ним.

Приехали ветераны в Ингулец, было много встреч: на горно-обогатительном комбинате, в школах. Школьники все просили его рассказать о подвигах, а он все о том, как неимоверно тяжело было тащить на себе по грязи и под обстрелом гаубицы. (Ту знаменитую распутицу весны 44-го вспоминали маршалы во многих мемуарах, когда тяжелую артиллерию, машины солдаты тащили на себе).

Нас привезли в какой-то ресторан на берегу, была весна, и вокруг стояла какая-то непроглядная серость, играла музыка, в ресторане были накрыты столы и сидели ветераны с женами.

Мы вышли с отцом на лестницу, которая вела в ресторан и постояли. Было уже темно. И я помню яркий свет из окон ресторана. Он словно отрезал освещенную площадку перед рестораном от простиравшейся до бесконечности украинской степи. Там, за границей света, начиналась тишина. Ничто. Отец тогда сказал: «Вот там, – и кивнул на это пространство, – сколько там, наверное, народу лежит». Серое небо, серая степь. Может, от солдатских шинелей такая серость. И я вспомнила о Василии, брате отца. Как будто прочитав мои мысли, он вдруг произнес: «Вот так вот... в такой степи сгинул Василий, где он? Сгинул, растворился...». Сказал он тогда и была в его голосе не только горечь, но и странные нотки, которые я не чувствовала раньше, нотки досады...

Он нашел адреса многих однополчан, помню, очень радовался, когда после долгих поисков в военных архивах нашел-таки адрес своего командира, кажется, из Воронежа, долго ждал письма от него, но переписываться пришлось уже с его вдовой. Но отец продолжал переписку с однополчанами. Письма приходили со всех концов Советского Союза: из Молдавии, Украины, Волгограда, Москвы. В последние годы он стал переписываться меньше, он переживал, когда после долгого молчания в очередной раз получал краткое сообщение о смерти адресата.

Отец до конца войны служил в действующей армии младшим командиром отделения радиотелеграфистов в составе III Украинского фронта. Вернувшись в 1946 г. с войны, он продолжил обучение в Якутском педагогическом институте и долго работал учителем химии. У него много учеников, трудно ответить, что все же занимало его в жизни больше – общение с учениками или со своими детьми. У нас была редкая по городским меркам семья, в семь детей. Старшего своего сына отец назвал Василием.

Отец вырос в Чурапче, потому разделял присущую многим его землякам любовь к спорту, вольной борьбе. Очень гордился Коркиным, победами Романа Дмитриева, Павла Пинигина. Сыновьям тоже старался прививать свое увлечение.

Детство и военная молодость сделали его волевым и строгим человеком, не любящим тратить время на разговоры или пустяки. Но он обладал очень тонкой душой, в нем жила какая-то странная любовь к литературе, театру. Он любил разговоры о музыке, он весь светлел, когда находился редкий собеседник. Часто покупал мне книги об искусстве в книжном киоске Якутского драматического театра, где он работал вахтером после выхода на пенсию. Он долгое время видел театр не с парадного входа, подмечал многие слабости артистов, но всегда уважал тех, кому, как он считал, был дан дар.

Отец почти не рассказывал о войне, с возрастом стал писать воспоминания, потом рукописи правила мама. Отец переписывал убористым почерком, все аккуратно складывал в небольшой чемодан.

После смерти отца эти рукописи нашла моя старшая сестра Светлана и опубликовала их в 2005 году в газете «Якутия», ей помогла в этом известная журналистка Оксана Петровская.

Старший брат Виктор летом 2006-го вместе со своими друзьями установил памятник всем ушедшим на фронт жителям Мэндии.

Лена Захарова


 

Hosted by uCoz