На первую страницу номера

На главную страницу журнала

Написать письмо

О так называемой “ксенофонтовщине”

"Якутское дело" стало прелюдией всем последующим массовым политическим процессам, своеобразной "генеральной" репетицией политических обвинений на национальной почве по всей стране.
Имена "ксенофонтовцев" долгие годы боялись произносить вслух, многие из них были позабыты. Наш долг сегодня
- вернуть их соотечественникам. Мы предлагаем также вашему вниманию Программу партии "конфе-дералистов" - то, за что боролись П.В.Ксенофонтов и его сторонники. (Документ печатается с незначительными сокращениями).

Со второй половины 20-х годов с новой силой развернулась борьба против превращения партии и государственного аппарата в послушный инструмент в руках Сталина. Она приняла острую внутрипартийную борьбу сталинистов с так называемым "правым оппортунизмом", которая негативно отразилась в межнациональных отношениях, выразившихся, якобы, в виде усиления уклона к "национал-социализму" в национальных районах. Политическое обвинение в местном национализме вписывалось в выдвинутую Сталиным на июльском (1928г.) пленуме ЦК ВКП(б) концепцию об усилении классовой борьбы по мере приближения к социализму.

В конце 1920г. некоторым партийным, советским работникам и интеллигенции Закавказья, Средней Азии, Татарии, Якутии предъявлялись политические обвинения в поддержке национальной интеллигенции, в преувеличении национальных особенностей в ущерб классовым интересам трудящихся данной нации. Многие деятели национальных республик, огульно обвиненные в национализме, подвергались репрессиям вплоть до расстрела.

В Якутской АССР для внесения внесудебного приговора командированным в Якуто ОГПУ СССР членом его коллегии Пузицким С.В. в феврале-марте 1928г. были рассмотрены уголовные дела участников так называемого дела "ксенофонтовщины". Он, рассмотрев следственное дело за No 167, т. 3 по обвинению граждан по ст. 59-3 УК РСФСР в количестве 59 человек, единолично вынес приговор о расстреле 34 человек, а остальные 25 человек были приговорены к различным срокам заключения в концлагере.

К расстрелу были приговорены: Герасимов Василий Алексеевич - 25 лет, Оконешников Егор Петрович - 28 лет, Данилов Ефрем Дмитриевич - 32 года, Стручков Дмитрий Егорович - 28 лет, Попов Конон Ильич - 30 лет. Слепцов Давид Федорович - 38 лег, Нестеров Гавриил Николаевич - 24 года, Иванов Иван Петрович - 21 год, Охлопков Николай Петрович - 21 год, Белых Михаил Иванович - 24 года, Ефремов Евсей Павлович - 28 лет, Никифоров Иннокентий Васильевич - 19 лет, Филимонов Михаил Данилович - 33 года, Решетников Роман Алексеевич - 29 лет, Поисеев Филипп Филиппович - 35 лет, Иванов Артамон Васильевич - 28 лет, Колечкин Семен Петрович - 50 лет, Эверстов Иннокентий Петрович - 22 года, Саввин Ефрон Сидорович - 23 года, Абрамов-Тарасов Егор Тарасович - 30 лет, Чемокин Николай Осипович - 26 лет, Петров Петр Васильевич - 39 лет, Павлов Роман Семенович - 36 лет, Еремеев Семен Петрович - 48 лет, Неустроев Спиридон Иванович -39 лет, Гермогенов Николай Евграфович -50 лет, Ноев Петр Еремеевич - 38 лет, Давыдов Степан Васильевич - 23 года, Илларионов Филипп Саввич - 43 года, Нестеров Захар Саввич - 52 года, Попов Дмитрий Николаевич - 18 лет, Павлов-Аввакумов Трофим Павлович - 72 года, Ефимов Николай Филиппович - 50 лет, Емельянов Даниил Федорович - 24 года.

Прокурор Якутской АССР С.Ф. Гоголев и помощник прокурора ЯАССР, наблюдающий за ЯООГПУ С.Г.Потапов выразили свое отношение: "Согласен", и далее следуют их подписи.

2 марта 1928 г. было завершено уголовное дело по обвинению "командного состава бандитских отрядов", состоявшего из 24 человек. Оно было передано на рассмотрение члену ОГПУ СССР тому же Пузицкому. Из них трое были приговорены к различным срокам в концлагерь, а остальные - к расстрелу. Были расстреляны: Ксенофонтов Павел Васильевич, 38 лет, образование - высшее; Артемьев Михаил Константинович, 39 лет, образование - 4 класса реального училища; Михайлов Семен Михайлович, 34 года, образование - низшее; Данилов Семен Никифорович, 26 лет, образование - 3 класса училища; Слепцов Василий Михайлович, 21 год, образование - 4 класса училища; Афанасьев Георгий Васильевич, 27 лет, образование - 1 курс училища: Белолюбский Иннокентий Логинович, 30 лет, образование - низшее; Гаврильев Петр Иннокентьевич, 23 года, образование - 1 курс училища; Николаев Григорий Николаевич, 29 лет, образование - 3 курса училища; Осипов Василий Афанасьевич, 25 лет, малограмотный; Ефимов Диодор Николаевич, 29 лет, малограмотный; Сысолятин Павел Антонович, 51 год, образование - низшее; Чемокин Гавриил Осипович, 30 лет, неграмотный; Ильин Герасим Михайлович, 41 год, малограмотный; Кириллин Семен Андреевич, 26 лет, образование - низшее; Павлов Афанасий Павлович, 47 лет, грамотный; Карманов Дмитрий Иванович, 28 лет, малограмотный; Максимов Иннокентий Устинович, 51 год, неграмотный; Кузьмин Никифор Григорьевич, 25 лет, образование - 3 класса училища. Заморщиков Петр Александрович, 32 года, неграмотный, был осужден к 8 годам концлагеря; Христофоров Афанасий Егорович, 42 года, осужден к 8 годам концлагеря; Денисов Дмитрий Николаевич, 27 лет, - к 5 годам концлагеря. Прокурор республики С.Ф.Гоголев и его помощник С.Г.Потапов подписями удостоверили свое согласие.

По делам "командного состава" и еще 59 осужденных попеременно вели следствие специально командированные из центра в Якутск уполномоченные ПП ОГПУ по Сибкраю Кунцевич, Воротилов и Буда.

Они же допрашивали арестованных Якутским ОГПУ в сентябре 1927 г. представителей старой интеллигенции, учащейся молодежи и четырех бывших русских офицеров, всего в количестве 28 человек.

Следственное дело в Якутске завершилось б декабря 1927 г., о чем постановление подписал уполномоченный ПП ОГПУ по Сибири Воротилов, а утвердил зам. начальника ЯООГПУ Ковалев. Данное дело вместе с обвиняемыми было направлено в "Особое совещание при коллегии ОГПУ для внесудебного разбирательства". Оно рассматривалось 29 октября 1928 г. в г. Новосибирске. Постановлением коллегии ОГПУ за No 64268 три студента Якутского педтехникума Егорова Капитолина Николаевна, Харитонова Мария Васильевна, Бурцев Николай Николаевич были освобождены из-под стражи с лишением права проживания в г.г. Москве, Ленинграде, Харькове, Киеве, Одессе, Ростове-на-Дону и Якутии сроком на три года. Готовцев Гавриил Иванович, 27 лет, уроженец Баягантайского наслега Баягантайского улуса, осужденный на 10 лет, в пути следования от Якутска через Казань в Новосибирск тяжело заболел и скончался 22 марта 1929 г. в Казанской объединенной больнице мест заключения.

Остальные 24 заключенных этапом должны были следовать в Соловецкий концлагерь (СЛОН). Из них 18 человек "абсолютно не имели никакого отношения к событиям осени 1927 г. в Якутии и ничего не знали о существовании заговора", трое знали о заговоре, но не донесли, четверо в возрасте от 19 до 24 лет признали вступление в группу Ксенофонтова "с целью федеративного отношения Якутии в рамках советской демократии на основе Конституции республики".

Списочный состав 24 осужденных: Храповицкий Александр Михайлович, Герасимов Иван Николаевич, Шулепов Петр Павлович, Николаев Вениамин Павлович - бывшие русские офицеры, амнистированные Якутским правительством в 1925 г., до ареста работали честно в советских учреждениях, не признали свою принадлежность к какой-либо нелегальной организации. Постановлением Президиума ЦИК СССР от 9 июня 1927 г. они приговорены к 10 годам концлагеря в СЛОН.

Божедонов Николай Никитич - недонесение, Готовцев Гавриил Иванович - не признал, Егоров Владимир Николаевич - признал, Говоров Николай Михайлович - недонесение, Федоров Федор Гаврильевич - признал, Сивцев Федор Гаврильевич - не признал, Новгородов Василий Иннокентьевич - не признал, Слепцов Михаил Петрович - не признал. Эти восемь человек были осуждены на 10 лет в концлагерь (СЛОН).

Оросин Петр Иванович - не признал, Стручков Константин Афанасьевич - не признал, Старостин Егор Егорович - не признал, Дягилев Софрон Федорович - не признал, Собакин Александр Николевич - не признал, Канаев Дмитрий Андреевич - не признал, Оросин Василий Михайлович - недонесение, Аммосов Иван Тимофеевич - признал, Софронов Анемподист Иванович - не признал, Афанасьев Иван Федорович - не признал, Ефимов Василий Николаевич - признал.

Все они (11 человек) были осуждены в концлагерь, (СЛОН), сроком на 5 лет. Колосов Павел Михайлович - не признал, был приговорен на 3 года.

Среди осужденных был один из основоположников якутской литературы А.И.Софронов, который добился замены приговора в концлагерь на ссылку на этот же срок в Архангельскую область. Также среди осужденных были член правительства Якутской АССР И.Ф.Афанасьев, известные интеллигенты А.И.Говоров, Г.И.Готовцев, М.П.Слепцов, В.М.Оросин, П.И.Оросин, А.И.Новгородов, Н.Н.Божедонов, А.В.Давыдов.

Громкие дела, ввергнувшие население в ужас, продолжались вплоть до 1929 г. 25 декабря 1928 г. уполномоченный КРО ЯООГПУ Зотов завершил предварительное следствие по делу 34 граждан, на следующий день, 26 февраля, он же подписал постановление об окончании следственного дела еще 25 граждан. В мае 1929 г. по делу "ксенофонтовщины" были арестованы виднейшие интеллигенты - член ЦИК СССР В.Н.Леонтьев, лингвист Г.И.Баишев (Алтан Сарына). Десятки и сотни беспартийной интеллигенции, грамотных людей и первого поколения большевиков были отстранены от активной советской, партийной и общественно-культурной деятельности.

Поводом для этой жестокой расправы послужила пропаганда идеи Якутской Союзной Советской Социалистической республики, в связи с этим заключения союзного договора и выхода Якутской АССР из состава РСФСР. Пропаганда этих идей с ноября 1927 г. в наслегах Амгинского. Восточно- и Западно-Кангаласского улусов проходила необычным путем: под защитой вооруженных отрядов. Подобная необычность была продиктована тем, что получив агентурные сведения о циркулировавших тогда слухах и сплетнях, ЯООГПУ с середины сентября 1927 г. начало массовые аресты представителей беспартийной интеллигенции в г. Якутске и центральных улусах.

Будущие руководители вооруженной пропаганды П.В.Ксенофонтов, М.К.Артемьев, С.М.Михайлов, И.Г.Кириллов и другие в первое время скрывались у родственников и знакомых, потом ушли в тайгу. Группа до 20 человек во главе с Ксенофонтовым собралась в местности Кудома Западно-Кангаласского улуса и приняла Программу и Устав "младоякутской национальной советской социалистической партии середняцко-бедняцкого крестьянства ("конфедералистов"), написанные П.В.Ксенофонтовым.

Идейный руководитель и инициатор этого движения Ксенофонтов Павел Васильевич родился в мае 1890 года в IV Мальжегарском наслеге Западно-Кангаласского улуса, в семье зажиточного якута Ксенофонтова Василия Никифоровича. В семье было 6 сыновей и 3 дочери. Отец мечтал всем сыновьям дать образование. Старший сын, Гавриил Васильевич, окончил юридический факультет Московского университета. По окончании университета в течение нескольких лет работал адвокатом в г. Москве, заслужил репутацию очень сильного адвоката. В г. Якутск вернулся летом 1925 г. Первый год жил в родном улусе. В 1926 году поступил работать в Наркомат финансов республики. Одновременно занимался научными изысканиями по актуальным общественно-политическим проблемам того времени. Он закончил рукописи "Теория и практика ленинской национальной политики" (рукопись пока не обнаружена), написал программу и устав партии, реферат "О международном положении СССР" (хранится в архиве КГБ Якутской-Саха ССР), ходатайство перед правительством СССР и правительством ЯАССР (хранится там же. Объем 20 страниц машинописи).

Из этих документов и материалов многочисленных допросов (только одного Ксенофонтова допрашивали 15 раз) видно, что Ксенофонтов и его сторонники твердо стояли на точке зрения классовой Советской Конституции, утверждающей открытую классовую власть трудящихся, которую способна осуществить только Всесоюзная Коммунистическая партия (большевиков), исходящая "из вполне правильного толкования научных положений революционного марксизма..." (из Программы партии).

Приведенные документы и протоколы допросов командного и рядового состава показывают, что они не ставили своей целью свержение советской власти, роспуска местных советов, устранение от власти, тем более истребление коммунистов. Ксенофонтов в ходатайстве писал, что "единогласная позиция" всего вооруженного отряда была "решительно во всем проводить максимум гуманности как по отношению к вооруженным отрядам, так и тем более пойманным шпионам, отпускным коммунистам, хотя бы вооруженным, не говоря с мирным населением".

Командир отряда, двоюродный брат Ксенофонтова, И.Г.Кириллов по предложению Ксенофонтова был отстранен от командования "из-за нескольких случаев незначительного характера", "неумелых действий и неумышленных ошибок" по отношению к населению и отдельным гражданам. Отряд М.К.Артемьева перед выездом из Петропавловска во второй половине ноября 1927 г. из-под стражи освободил агента ГПУ Николая Прокопьева. Зав. факторией коммунист Фомин, сотрудник ГПУ Рекославский жили на свободе в своем доме в Петропавловске с одним условием: не отлучаться из деревни. Тунгусы Сысолятин, Максимов, Амосов, Атласов, занявшие Петропавловск до прихода отряда Артемьева, по своей инициативе расстреляли коммуниста Петра Прокопьева. Это была единственная человеческая жертва во всей кампании, зафиксированная во многих документах. Чтобы отвести себя от ответственности, Сысолятин и Амосов пытались оправдаться тем, что они совершили этот акт по приказу Артемьева, а сам Артемьев на допросах отрицал подачу приказа. Известному герою гражданской войны И.Я.Строду, трижды орденоносцу, преследовавшему по пятам отряд Артемьева в декабре 1927 г. через захваченного в плен красноармейца Ковалева Артемьев писал: "Ты сам знаешь хорошо, что хотя я боролся с 1922 года с неправильностями Соввласти, ни одного расстрела не делал и всегда шел против всякого террора и насилия". В показаниях от 21 февраля 1928 г., написанном собственноручно, М.К.Артемьев писал: "Если мы были контрреволюционерами, если мы шли против Соввласти, то свободно могли пробраться в тайгу по какому угодно направлению, но были чужды от таких выступлений, мы были такими же революционерами и детьми Соввласти, как и Вы, поэтому мы пошли навстречу к зову нашей матери ВКП(б) и Соввласти, через их представителей и изъявили согласие сложить оружие и мирно ликвидировать наше движение".

Надежда на справедливое решение всех накопившихся проблем, в том числе и по национальному вопросу, у Ксенофонтова и его сторонников усилилось известием о приезжающий в Якутию представительной правительственной комиссии члена ЦК ВКП(б), зам. председателя ВЦИК Яна Васильевича Полуяна. Комиссия прибыла в Якутск в начале 1928 г., но через два дня после прибытия комиссии начались "расстрелы без всякого суда, прокатились массовые аресты, хватали даже тех, кто всегда жил тихо и мирно. Так было во всей Якутии" (из воспоминаний М.Ф.Корнилова, осужденного по делу Ксенофонтова и сбежавшего из Соловецкого концлагеря в Финляндию).

Ксенофонтов и его сторонники, как говорил сам руководитель, решили идти "на верную смерть" ради защиты интересов маленького якутского народа, за его естественное право на самоопределение. Это была наиболее активная форма протеста в своеобразных условиях Якутии против сталинской лицемерной национальной политики. Ксенофонтовцам казалось, что местные руководители искажают ленинскую национальную политику. Они не знали, что Генеральный секретарь ЦК и нарком по делам национальностей Сталин рассматривал создание независимых республик "как игру", которую некоторые восприняли серьезно, "упорно признавая слова о независимости за чистую монету и также упорно требуя от нее проведения в жизнь Конституции независимых республик" (Известия ЦК КПСС, 1990, No 9, стр. 77).

По устным сведениям, также по сохранившимся некоторым письменным источникам отступления от ленинизма по всем направлениям жизни того периода Ксенофонтов связывал с именем Сталина, хотя избегал прямо называть его, очевидно, возлагая определенную надежду на центральные органы партии и правительства.

Он считал, что в партии появляется "каста безответственной бюрократии", которая диктует свою волю во всех областях жизни страны. В национальных окраинах диктат центра выражается в бездушном "копировании" тактики строительства социализма в более развитом в классовом отношении центре "в остальных республиках со значительно патриархальным социальным укладом", что является "отступлением от ленинских принципов".

По мнению Ксенофонтова, трудящиеся массы лишены элементарного политического права, всякая живая мысль преследуется, "свобода слова и печати для трудящихся... - сказка про белого бычка", "неприкосновенность личности" и "самоорганизация масс... - пустая бумага". "Без политических прав для всех трудящихся граждан, так называемый сталинский актив... остается неосуществимой мечтой, бесплодным лозунгом, пустой фразой".

Адресуя Якутскому Обкому ВКП(б) и правительству республики, Ксенофонтов говорил, что повсюду "царит полный произвол всесильной административной власти", самым невероятным образом нарушается "революционная законность", Конституция Советской республики превратилась "в клочок бумаги". "Личность трудящегося здесь низведена до положения бесправной скотины. Сотрудники ГПУ и дяже милиции вторгаются в Ваше жилище, арестовывают Вас, и административная власть может Вас выслать в Соловецкий концентрационный лагерь".

Ксенофонтов считал обязательным условием защиты прав личности и трудящихся масс разделение исполнительной, законодательной и судебной власти. Закон должен быть поставлен во главе всей государственной власти (из текста выступления) .

Ксенофонтов, хотя многие эти недостатки, как уже сказано, адресовал руководителю республики, но именно в этот период местные партийные и советские руководители во главе с М.К.Аммосовым в отчаянной борьбе с левацкими перегибами, карьеристами, политическими провокаторами пытались отстоять основные ленинские принципы. Однако, леваки, карьеристы и политические авантюристы, органы ГПУ, поддерживаемые Сталиным и его мощным аппаратом, оказались всесильными. В центре в это время "раскулачивались" один за другим "дела", переросшие через несколько месяцев и год в громкие политические процессы. В Якутии действия комиссии Полуяна превзошли самые худшие ожидания сторонников Аммосова и радужные мечты политических карьеристов. Что касается Ксенофонтова, то теперь он без всяких иллюзий на "положительную роль" центра и партии в своем ходатайстве перед правительством СССР и республики из тюрьмы писал: "Отказ ВКП(б) от пересмотра - это означает путь фактического отрицания права наций на самоопределение", замену ленинской национальной политики "жесткой партийной диктатурой".

"Якутское дело" стало прелюдией всем последующим массовым политическим процессам, своеобразной "генеральной" репетицией политических обвинений на национальной почве по всей стране, своеобразным экспериментом путем применения жесточайших репрессий сталинской концепции о том, что "уклон к национальному есть приспособление интернационалистической политики рабочего класса к националистической политике буржуазии". Поэтому Сталин призывал вести "беспощадную" и "решительную" борьбу с местным национализмом.

Фальсифицированные материалы и следственные дела репрессированных, специально подготовленные комиссией ВЦИК Полуяна, стали основой принятия ЦК ВКП(б) постановления "О положении в Якутской организации" (Правда, 1928, 11 августа). В постановлении сказано, что ЦК принимает постановление, "заслушав доклад особой комиссии" и события осенью 1927 г. были квалифицированы как "бандитизм", отмечены усиление "политической роли и влияние кулака в деревне", допущение Обкомом партии "ряда серьезных ошибок, оказывая поддержку верхушечной части националистически настроенной якутской интеллигенции, систематически ее выдвигая на руководящую работу". Ошибки были признаны "политическими".

Постановление ЦК ВКП(б) самым наихудшим образом отразилось в кадровой политике областного комитета партии и правительства республики. Из 30 членов и кандидатов Областного комитета партии, избранных на 5ой областной партийной конференции, не были избраны на 6ой партконференции, состоявшейся в сентябре 1928 г., 20 членов партии. Среди неизбранных были М.К.Аммосов, Ис.Н.Барахов, С.В.Васильев, П.А.Ойунский, С.Н.Донской-II, Н.Н.Захаренко, А.Ф.Бояров, Н.П.Фаткулов, П.Е.Якутцев, Г.П.Якушков и др.

Сталин сделал "знаменитую" свою комбинацию, отозвав на работу в Москву Аммосова, Барахова, Васильева, причем Аммосову запрещалось возвращаться в Якутию в течение 10 лет.

Из 49 избранных членов ЯЦИК на V съезде в феврале 1927 г. не были избраны членами ЯЦИК на VI съезде в марте 1929 г. 36 человек, а из 20 кандидатов в члены ЯЦИК - 18 человек.

Таким образом, испытанные и опытные партийные и советские кадры были уволены от активной политической и государственной деятельности. Многие из них были отстранены по политическим мотивам, а некоторые представители беспартийной интеллигенции были репрессированы.

Почти все они, в том числе и даже очень "активные разоблачители" национализма 1927-1928 г.г. Габышев А.Г., Варфоломеев Н.С., Гоголев С.Ф., Михалев П.Н., Пономарев А.А., Сокольников К.А., Окоемов Н.Н. и др. были репрессированы в 1937-1939 г.г. Всем им предъявлялось, как одно из "неопровержимых" доказательств, причастность их к "ксенофонтовщине", что подтверждалось, якобы, постановлением ЦК ВКП(б) от 8 августа 1928г.

До самого начала перестройки постановление ЦК включалось в официальные сборники, издаваемые Политиздатом. Так документ включен в три издания "В.И.Ленин, КПСС в борьбе с национализмом" в 1974, 1975 и 1985 годах.

Несправедливые постановления партийных органов с политическими обвинениями в буржуазном национализме, в том числе постановление бюро Якутского Обкома ВКП (б) от 6 февраля 1952 г. "О буржуазно-националистических извращениях истории якутской литературы", многочисленные закрытые постановления о борьбе с проявлениями буржуазного национализма, постановления Секретариата ЦК КПСС от 5 мая 1986 г. и майского (1986 г.) Пленума Якутского Обкома партии об антиобщественных националистических действиях молодежи Якутии в той или иной степени были обусловлены постановлением ЦК ВКП(б) от 8 августа 1928 г. Во всяком случае оно оказалось худшим примером для подражания для административно-командного партийного аппарата. Поэтому постановление ЦК ВКП(б) от 8 августа 1928 г. должно быть отменено как тяжелое наследие сталинизма.

Егор Алексеев

 

Hosted by uCoz