На первую страницу номера

На главную страницу журнала

Написать письмо


Монограмма души
О творчестве Мэри Софианиди

Однажды Мэри Софианиди привела мне слова грузинского мыслителя Мераба Мамардашвили: “Философ – это сознание. Сознание, разумеется, высокого уровня. Ведь уровень сознания отличает и определяет каждого из нас. Именно здесь нужно искать водораздел между интеллигентностью и неинтеллигентностью – образование тут ни при чем. Человек – есть усилие быть человеком, и если этого усилия нет – неминуемо наступает нравственная деградация личности...”. И в другой раз, выступая перед студентами, словно вспоминая эту мысль, она повторила: “Будем помнить, что человек есть усилие быть человеком!”. И добавила: “Прицепите колесницу вашу к звезде...”. Но все ли из нас знают, что такое звезда?..

Может быть, какой-то загадочно-холодный отблеск одинокого звездного сияния звучит в этих ее стихах:

Пожелтела, пожухла, погасла,
Пала оземь, сравнялась с листвой...
Не с деревьями, мне это ясно,
Ты расправилась, осень, со мной!
И не ветви там мерзнут нагие,
И согнулись стволы не берез –
Это ветры, жестокие, злые,
Меня выставили на мороз...
И стою на развилке столетий
В ожидании будущих встреч.
Век двадцатый злорадные плети
Убирает с нагих моих плеч...

Невидимый, тайный, глубинный драматизм пронизывает эти строки. И кажется, что автору их уже не устоять в этой смертельной схватке добра и зла под градом летящих каменьев в беспредельности отчаяния и одиночества. Но... посмотрите, как она пишет свои “Этюды”.

“На пустыре зябли выброшенные вещи. Мимо бежал бродячий пес и узнал их. И заскулил о невозвратном...”.

“Слабая, немощная старуха с трудом поднимается в гору и тащит за собой упрямого ослика как не желающую сбыться, отчаявшуюся надежду...”.

“Дерево у дома каждое утро встречает меня еле слышным движением листьев, словно хочет сказать что-то важное. И я замедляю шаги...”.

Только так, отчаиваясь и надеясь, мучительно желая и страстно ниспровергая, не прощая и чутко прислушиваясь к еле слышным движениям листьев, живет и работает в городе Мирном Мэри Софианиди, дочь репрессированных в 1937 году греков, уже более тридцати лет назад приехавшая и оставшаяся у нас в Якутии.

Именно здесь, в Мирном, “на студеном краешке земли”, в далекие шестидесятые, ставшие теперь уже эталоном романтизма тех лет со всеми их призраками и надеждами, увлечение журналистикой и поэзией стало для нее, выпускницы филологического факультета, главным делом, которому она посвятит всю жизнь. И теперь давно известный за пределами Якутии писатель, очеркист, переводчик, сценарист, литературный редактор, почетный гражданин города Мирного и Сунтарского района Мэри Софианиди, уже навсегда связанная любовью с “милым Севером”, по-прежнему остается создателем и носителем тех высоких духовных ценностей, которыми славится Мирный.

В цикле стихов “Моя родословная” Мэри Софианиди сама рассказывает о себе, о своих родителях и предках. И, словно созданные яркими, живыми красками, встают перед нами портреты ее родных. Вот бабушка – “анатолийская гречанка, красавица, семнадцать лет...”, хрупкая девочка с дрожащим крестиком на груди, бегущая в неизвестность от грозного магометанина:

Анатолийская смуглянка,
Бежишь на край земли – Кавказ...
Там через пять десятилетий
Я родилась...

Воспоминания об отце, которого она так и не узнала, потому что он погиб в год ее рождения. Воспоминания о деде, потерявшем трех сыновей: “три складки лягут меж бровей – извечный знак печали...”. Смутные угадывания своего прошлого в рассказах матери:

...Багаж нехитрый – только кружка
Да три пеленки в узелке.
Сверкает рожица зверюшки
В моей двухмесячной руке...
И в неизвестность поезд мчится.
И паровоза грозен крик.
И свет надежды, как жар-птица,
Твой скорбный озаряет лик...

София Харлампиевна Попандопулос, мать Мэри, сохранила в лице, во всем своем облике хрупкую южную красоту и то ощущение тревоги, которые не оставляли ее на всех крутых изгибах судьбы. Вот почему так пронизаны тревогой, благодарностью и любовью обращенные к ней строки дочери.

Вспоминая суровую зиму 1963 года, Мэри Софианиди пишет: “Ведь это была моя первая зима в Якутии. Что меня больше всего поразило в Мирном? По обе стороны Ленинградского проспекта стояли: с одной стороны – последние городские палатки, прошлое города, с другой – закладывались первые в Мирном каменные здания – его будущее.

Романтика первопроходцев алмазного края, их энтузиазм бросались в глаза. Столько было молодежи, влюбленной в поэзию, музыку, искусство, широко эрудированной, ведь среди первых мирнинцев было немало выпускников столичных вузов. Кому-то надо было сделать первый шаг, и я решила просто пригласить под крышу редакции городской газеты “Мирнинский рабочий” тех, с кем успела познакомиться в Мирном...”.

Без натуги и усилья,
Бездуховностью томим,
Рос наш город... Но вот крылья,
Поэтические крылья
Распростерлись вдруг над ним...

Было ли это предначертано судьбой? Или то были те самые усилия человека стать человеком?..

“Когда-то давным-давно, – писал в предисловии к сборнику “Кимберлит - 25” Николай Резник, искусствовед по образованию, работавший на строительстве Мирного электриком, – как бы прорвавшись сквозь деловую газетную строку о плане, жилье и хлебе, в городской газете впервые прозвучали стихи. И люди алмазного Севера, поглощенные делами государственной важности, вдруг почувствовали, что, кроме борьбы за алмазы, есть искусство, которое необходимо обществу, как хлеб. Так был заложен первый камень, который явился предтечей сегодняшнего “Кимберлита”...

Так тридцать с лишним лет тому назад началась история литературного объединения, которому предстояло стать “Кимберлитом”. И создателем, и первым его председателем стала Мэри Софианиди. Вначале это были просто встречи, на которых молодежь слушала музыку, где устраивались первые выставки художников, читались стихи. Потом стали появляться первые публикации в городской газете, возникла необходимость в литературной учебе, а вскоре стал просто ощущаться тот интеллектуальный поток энергии, который “излучали” будущие кимберлитовцы на свой город, создавая в нем своеобразную, ни на что не похожую атмосферу сердечности и любви, о которой с грустью вспоминают сейчас старые мирнинцы.

Сейчас уже нет в Мирном многих из тех, кто стоял у истоков “Кимберлита”. А тогда немало сделали для его становления талантливые литераторы Алексей Васильев и Валерий Преловский. Не случайно, видимо, первую книгу своих стихов Алексей Васильев назвал “Кимберлит”. Здесь, в Якутии, был он принят в члены Союза писателей. А выпускник Литературного института имени М.Горького Валерий Преловский создал тогда при “Кимберлите” литературную студию старшеклассников.

Рано ушли из жизни проживший в Мирном более двадцати лет талантливый поэт Евгений Шлионский, Степан Овчинников, Юрий Каримов, Николай Резник, Осип Филиппов, но стихи их не случайно звучали в том удивительном фильме, который был создан и показан ленинградскими кинематографистами летом 1995 года, в дни празднования 40-летия города Мирного.

Тоненькой хрупкой ниточкой проходил через весь фильм образ светлоликого якутского мальчика, уходящего по снежной дороге в будущее, которое принадлежало ему. И в конечном счете все начиналось и кончалось человеком, его усилием стать самим собой. Не об этом ли и те стихи Мэри Софианиди, которые она сама читает в этом фильме:

Я загадала нашу встречу
В ночной тиши.
Уже прошел и день, и вечер
Моей души.
Не верю, что сомкнутся веки,
Живу и жду.
В каком увидимся мы веке?
В каком году?..

Эта атмосфера высокой духовности пронизывает все работы Мэри Софианиди. И книги ее очерков, посвященные первому директору Вилючанской школы В.Г.Акимову и первопроходцам алмазного края, дорогам которых нет конца. И новые ее очерки в книге “Сунтарские встречи” об учителях Б.Н.Андрееве, Г.Е.Бессонове и В.Г. Акимове, вдохновенные и полные восторга и преклонения. И опубликованная в журнале “Дружба” документальная повесть “Минерал номер 1” о нелегком жизненном пути таежного летчика И.Г.Куницына, стоявшего у истоков открытия якутских алмазов.

Годом раньше в этом же журнале был опубликован прекрасный художественный очерк Мэри Софианиди “Узор на чороне”. Чудо прикосновения к истинно высокому искусству ощущаем мы, читая этот очерк и вместе с автором погружаясь в линии узора, в изображение его, летящее, как птица, над просторами тайги: “Саввинов работал, забыв обо всем, углубившись в привычное дело, и улыбка скользнула по губам его и осветила лицо... Мастер был доволен, что орнамент плотно опоясывает чорон, что узор ложится ровной, загадочно-прекрасной строкой... .

Словно воспоминание о юности и Грузии, мелькнет ослепительно ярко в очерковом творчестве Мэри Софианиди “Этюд о синей скатерти”, который будет опубликован в журнале “Литературная Грузия” в самом конце 80-х годов. И это тоже о духовной красоте народа, проявляющейся в общности людей, в соприкосновении человеческих душ, в высоком парении духа товарищества, человечности, братства.

А в журнале “Литературная Армения” будет опубликован очерк “Созвучья северных симфоний” – этюд о Гранте Григоряне, композиторе, писавшем здесь, в Якутии, прозрачную и светлую музыку о нашем северном крае, пронизанном ветрами и морозами, ставшем его второй родиной. Она, южанка, может быть, более, чем кто-либо другой, могла понять этого человека. Об этом ее стихи, которыми завершается очерк:

...Растаял звук шагов. Слова развеял ветер.
И ты в небытие ушел от нас навек.
Но верю, что живет на этом белом свете
Дыхание твое, как самый первый снег.
Растаял звук шагов. И в промельке прелюдий,
В круговороте нот – судьбы твоей разбег.
И души согревать твое горенье будет –
Над северной землей кружится теплый снег.

Среди многих других очерков, рассказов, сценариев, киноповестей, переводов, эссе Мэри Софианиди меня особенно взволновал опубликованный в журнале “Литературная Грузия” “Диалог с комментариями с якутским переводчиком “Витязя в барсовой шкуре”. Это рассказ о якутском поэте Семене Руфове, о его работе над блистательным переводом знаменитой поэмы Шота Руставели.

“И вот я погрузился в мир, ставший мне давно близким и родным”, – говорит поэт... Он окунулся в водопад звуков – то нежных, то гневных, то излучающих радость, то исполненных боли... Год за годом овладевал якутский переводчик сложным инструментарием Руставели, и величаво зазвучали стихи гениального грузинского поэта по-якутски...”. Поразила меня концовка очерка. Мэри Софианиди приводит слова Семена Руфова, пронзившие ее своей искренностью: “Но теперь все стихи, которые я напишу, после гениальных руставелиевских строк покажутся мне такими жалкими и ничтожными...”. И добавляет: “Ошеломленная этой фразой, я ничего не смогла ответить и, оставив его наедине с печалью, вышла... .

...Все то, что печально,
Уже затаилось в груди
И смотрит оттуда
Своим неприкаянным оком,
Все то, что растеряно,
Не суждено мне найти –
Боль переплавилась в строки...

А по ночам ей снятся старыи дом там, далеко па юге, и запах мяты за порогом, и тоскующий по ней в далеком море белый парус в соленых брызгах прибоя, и облака над душистыми стогами, но “утром в путь готовы сани: уводит вдаль меня дорога, где горизонт прочерчен строго, где кедры вровень с облаками...”.

А все ли вы знаете, что такое звезда?..

Марта Михайлова,
профессор.


МИРНЫЙ

Тебя ломали на излом –
Трещала кожа.
Мой сотоварищ, город мой,
Как мы похожи.
Но не отчаивались мы,
Не очерствели,
Взрослели вместе мы с тобой
Под вой метели.
Всегда вопросы задаем,
Ища ответа.
И днем, и ночью мы с тобой
Взыскуем света.
Ты не исчезнешь никогда,
Ты вечным станешь.
Удача ждет нас, верю я,
Мой сотоварищ.


ШТРИХИ К АВТОПОРТРЕТУ

Видеть. Слышать. Понимать.
Чувствовать. Стремиться.
О судьба! Взлети опять
Надо мною птицей.
Чашу горечи испить.
Радоваться. Плакать.
Из твоих ладоней пить,
О судьба, до плахи.
Ощущать всей кожей зло,
Всю его нелепость...
О судьба, коснись крылом,
Вознеси до неба!


ПРИМЕЧАНИЕ К ПУБЛИКАЦИИ

Мэри Софианиди сейчас учится в единственном на планете Институте ритмологии Евдокии Марченко (ИРЕМ) в г. Санкт-Петербурге. Е.Марченко – современный философ, на основе эзотерических религий создавшая космическую философию и космическую медицину; в ее институте изучают 16 космических языков.

 

Яндекс.Реклама
дозатор шприцевой.. самые модные стрижки.
Hosted by uCoz